Остановиться и закрыть глаза, увидеть миг запечатленным на внутренней поверхности век.
Открыть глаза, увидеть образ мира сведенным в плоскость.
Уйти. Нырнуть. Скрыться.

Всплыть. Вдох.
Вода в глазах, как линза моего «монокля», преобразует реальность.
Восхититься, повторить, показать. Повториться.
Разочароваться, уйти. Забыть. Прекратить. Хватит.

Восторг, возобновление. Вера, безверие.
Отчаяние, вопросы. Ответов нет.
В конце концов просто принять. Просто идти, просто видеть, просто дышать и просто отражать.

Неожиданно площадь начинает сочиться водой, и Собор, отражаясь в ней, оказывается у тебя под ногами. Снимаешь кроссовки и шлепаешь по щиколотку в теплой воде. Дети и собаки радостно плещутся прямо напротив кафе Florian. Это летом.

Зимой одеваешься потеплее, в надежде, что пронзительный ветер не проберет тебя до костей. Тщетные усилия — обязательно замерзнешь. Зато нет толпы, конечно, если это не время карнавала.

И всегда есть опция потеряться, на очередном повороте упереться в глухую стену либо чудом не свалиться в канал.

Как не экономь силы, к концу дня ноги отваливаются, только допинг в виде просекко удерживает тебя на ходу.

Красота дворцов и церквей обезоруживает. Мосты наручниками сковывают каналы. С кампанилы Венеция рыжая из-за цвета черепичных крыш. Грозный лев — святой Марк — и святой Теодор с поверженным крокодилом строго охраняют венецианскую вечность.

Обходим стороной места, куда зазывают навязчивые официанты, ищем скрытые в темных узких переулках траттории, в которых ужинают сами венецианцы.

А вечером Город пустеет, еще хитрее переплетает свои улочки, — попробуй найди дорогу к пьяцетте, где ты оставил машину до большой земли. Потеряйся, не бойся, останься тут навсегда...

Брели туманы серые, холодные и влажные.
Ушли туманы серые, настали дни прозрачные.
В туманах было лучше мне, в туманах было слаще мне.
Когда в туман опустишься, от тяжких дум забудешься,
От всех людей пропавшая, то счастлива, забытая.

Шумный, грязный, порой невыносимо смердящий, суетливый, перегороженный строительными лесами, вросшими в землю. Чванливый, невероятно дорогой, опасный и безвкусный.
Город из фильмов, который мы знаем лучше, чем улицы родных городов.

Многократно сметенный с лица земли Годзиллой, призраками, монстром Кловером, невероятным цунами и ураганом Сэнди. Спасенный охотниками за привидениями и доблестной гвардией.

Моего Кунцево больше нет. Последние пятиэтажки сносят, на их месте, как гигантские борщевики, проростают невероятные исполины. Беспородные, агрессивные захватчики.

Кунцево ломают без жалости, застраивают без любви. На месте тихого, уютного, немного провинциального района появился бесформенный и безликий конгломерат разнотипных зданий, шумных улиц и несуразных развязок.

Они стоят по всему городу, привлекая туристов своей умирающей красотой.
Покосившиеся и горевшие, они притягивают взор шрамами от поджогов и глубокими ранами трещин.
Лишь немногим из них повезло быть отреставрированными.
Или иметь оберег – табличку принадлежности к памятникам архитектуры. Но она не спасает от разрушения, только защищает от сноса.
Остальные смиренно ждут своего часа, не надеясь скрыться от взгляда алчных застройщиков и не прося милости от природы.

Со всех уголков Архангельской области сюда свезли деревянные постройки: церкви, часовни, жилые дома, мельницы, чтобы показать нам, потомкам, на что были способны наши предшественники.

Что за люди-великаны построили эти огромные дома из цельного бруса? Откуда черпали они столько мудрости, позволившей им так разумно и привольно жить в этих суровых землях? Как можно было просто топором и пилой создать такое?

Ответ приходит в голову сам собой, стоит только присмотреться: единение с природой, тяжелый труд, крепкие семьи и дружные общины, искренняя вера и свобода воли.

Оторвался от земли – и все насущные хлопоты и переживания мгновенно утратили вкус, запах и содержание.
Ступил на новую землю – и начал проживать новую жизнь.
С другой скоростью, с другими смыслами, с другими целями. Запустился процесс преобразования твоей личности.

Вернулся обратно, даже если спустя всего лишь несколько дней или несколько часов, и попал в иную реальность: что-то незаметно сместилось и изменилось, пока ты отсутствовал на этой земле,
и она вращалась без твоего контроля. И сам ты уже другой, семена параллельной действительности проросли в твоей душе.
Ты знаешь секрет, неведомый соплеменникам, и тебе решать, делиться им с ними или нет.

Уникальная книга Глеба Смирнова «Палладио»
послужила источником вдохновения для этого проекта,
заставила меня сменить цифру на пленку
и погрузиться в идеальный мир
палладианских вилл.

Мои дети уже выросли, поэтому днем я обхожу стороной игровые площадки, избегая резких криков и капризной суеты.

Но вечерами тихая грусть и усталость, нежным коконом кутающие недвижимые качели-карусели, притягивают мой взгляд: подойди, прокатись! Никто не узнает, что ты уже давно взрослая, не спугнет маленькую девочку внутри тебя. Ведь ты так любишь взмыть до небес на зеленых качелях и застыть на мгновенье в верхней точке, решая, улететь ли тебе ввысь к облакам или уступить гравитации
и вернуться на бренную землю.